?

Log in

                                 
                                           ПЕРВЫЕ ПАМЯТНИКИ ПОЛТАВСКОЙ БИТВЫ В ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОМ ИСКУССТВЕ

    Петровская эпоха российской истории отмечена большим количеством прогрессивных преобразований в стране, в том числе и в области изобразительного искусства. Если в XVI-XVII вв. произведения искусства насыщались главным образом религиозными произведениями живописи, то уже с началом XVIII в. в нём стали всё больше преобладать реалистичные сюжеты, частично с использованием аллегорических символов, позаимствованных из Западноевропейской культуры.
     Значительное развитие в период правления Петра Великого приобрело передовое для России того времени гравировальное мастерство, центром которого в начале была Оружейная палата в Московском Кремле, а с 1711 г. стала Петербургская типография. Для этой цели здесь был образован специальный класс, в котором работали такие мастера-гравёры как братья Алексей и Иван Зубовы, Г. Тепчегорский, И. Стекловский, а также иноземцы на русской службе П. Пикар, А. Шхонебек и другие.
     Тематика гравюр отвечала наиболее важным событиям в жизни страны, которыми на долгие десятилетия, прежде всего, стали эпизоды Великой Северной войны (1700-1721 гг.), когда России пришлось вести упорную борьбу со Шведским королевством. Вновь создаваемые художественные произведения должны были прославлять выдающиеся победы русского оружия, как на суше, так и на море. Поэтому на них гравировались картины с изображением баталий, виды крепостей и боевых кораблей, планы и карты сражений, портреты Петра Великого и наиболее ярких военачальников русской армии. Стоит отметить, что отечественные гравёры ещё не раз возвращались к этим темам и в последующие годы.
      Главным и наиболее прославленным событием Великой Северной войны по праву считается Полтавское сражение 27 июня (8 июля) 1709 г., в котором русская армия разгромила считавшуюся сильнейшей в Европе армию шведского короля Карла XII. По вполне понятным причинам, в том же 1709 г., именно эта битва была достойным образом запечатлена в двух выдающихся гравюрах, явившихся первыми в изобразительном искусстве памятниками славного события отечественной истории, которое произошло у небольшого украинского городка Полтава.
       Одним из ярких художественных произведений искусства, этой тематики, стала гравюра, совместно созданная известными русскими гравёрами начала XVIII в. – И.Ф. Зубовым и М.Д. Карновским[1].
Иван Фёдорович Зубов родился, вероятно, в 1680-х гг., а умер в 1740-х годах. Его личность, как и его брата – Алексея, достаточно известна историкам-искусствоведам[2]. Гравировальному мастерству И.Ф. Зубов учился вначале в Московской Оружейной палате, затем в Петербурге у известных мастеров-гравёров Петровского времени А. Шхонебека и П. Пикара, которые прибыли на постоянную службу в Россию из Голландии. Через свои архитектурно-пейзажные гравюры он создал одну из самобытных разновидностей печатной графики, которая имеет большое значение не только для истории отечественного гравировального искусства, но и для истории архитектуры XVIII века.
        Михаил Дмитриевич Карновский (годы рождения неизвестны, умер примерно в 1709 г.), начинал свою деятельность в Чернигове. С 1699 г. работал в Москве, с 1707 г. состоял на службе в Печатном дворе, где создал гравюры, посвящённые выдающимся деятелям того времени, а также истории Киево-Печерской лавры[3]. В 1703 г. в Москве была напечатана «Арифметика» Л. Магницкого, по которой позже, кроме прочих, начинал своё обучение и М.В. Ломоносов. Часть гравюр к этому учебнику и множество небольших рисунков к другим книгам изготовил тогда же М.Д. Карновский[4]. Проработавший в Москве около десяти лет он привнёс в русское гравировальное искусство барочную пышность и насыщенность аллегориями, распространённую на юго-западе России.
        Совместная работа И.Ф. Зубова и М.Д. Карновского выполнена в характерном для начала XVIII в. стиле конклюзий (лат. – conclusion – вывод, заключение), которые широко применялись в духовных семинариях Западной Украины[5]. Это были гравировальные таблицы, в которых совмещались изображение и слово, а также метафорические композиции с текстами. Конклюзии давали возможность использовать их в виде тезисов, выступающими во время теологических диспутов, учебных занятий и произнесения торжественных речей в честь отдельных лиц и знаменательных событий[6]. Конклюзия подписанная М.Д. Карновским и И.Ф. Зубовым выполнена как философский тезис для диспута Феофила Кролика и Василия Гоголева, посвященного Полтавской победе 1709 года[7].
        Размеры гравюры довольно внушительны, как по ширине (124 см), так и по высоте (170 см). Мастерам понадобилось изготовить 16 гравировальных досок, чтобы сделать из них отдельные оттиски, а затем уже соединить листы в одно целое и получить законченное произведение. Такой способ изготовления гравюр имел и свои недостатки, т.к. в иных случаях оттиски получались разной тональности, что заметно и на рассматриваемой нами гравюре[8].
        Данная конклюзия отличается большой декоративностью, т.к. в ней использовано немало реальных и аллегорических сцен, рассказывающих о важных событиях Великой Северной войны, а это и «дополтавский период» (осень 1700 г. – лето 1709 г.), и непосредственно само сражение под Полтавой (27 июня 1709 г.). Гравюра говорила о том значении битвы в международной и внутренней жизни страны, о чём спустя два столетия писал русский писатель В.Г. Короленко: «Звёзды Петра и России ярко засияли на политическом небосклоне Европы. Удельный вес России внезапно поднялся, и, что быть может важнее, в глазах самих русских Полтавская победа явилась оправданием нового курса»[9].
         Надпись на картуше «Самсону российскому Рыкающего льва Свейского Преславно растерзавшему» свидетельствует, что произведение посвящено Петру I, который назван «Самсоном», победившим шведского «льва» (Карла XII). Здесь же аллегорическое изображение сцены борьбы Самсона со львом и символ Российского государства орёл, поражающий льва стрелами-молниями. Над Самсоном древнегреческая богиня Ника с пальмовой ветвью в правой руке (символ победы) и лавровым венком (символ славы и торжества) в левой.
         В верхней части гравюры в овальном медальоне (раме) погрудный портрет Петра Великого, очень схожий со знаменитым портретом царя выполненным немецким художником Готфридом Кнеллером, но только в зеркальном отражении. Над ним дуга радуги, символизирующая союз между Богом и человеком, который здесь представлен русским царём. В центре радуги сияющее солнечными лучами человеческое лицо, означающее, что русский царь «не себе, но иным светит». Под портретом герб Российского государства – двуглавый орёл. Слева от портрета среди аллегорических фигур – древнегреческая богиня правосудия и справедливости Фемида в образе молодой женщины с повязкой на глазах, мечём и весами в руках – аллегория справедливости причин этой войны со стороны России, которая боролась за свои исконные земли. Размещение этой аллегории рядом с портретом царя в воинском облачении символ того, что сила должна быть соединена со справедливостью[10]. Рядом с Фемидой изображена девушка держащая колонну – орудие Страстей Христовых.
        Справа и слева от портрета царя чёрные грозовые тучи, которые разгоняются лучами света исходящими от солнца в виде треугольной пирамиды – символ Троицы, в центре которого сердце увенчанное короной с открытым глазом внутри, т.н. «всевидящее око». Сердце держат две руки. Пирамида окружена бестелесными головами с крыльями – так в изобразительном искусстве изображались херувимы.
Справа из туч в левую сторону выходит бородатый мужчина в воинских доспехах и с саблей на поясе. Над головой у него нимб. Это святой Павел, который с помощью меча изгоняет еретиков, а в аллегории данной гравюры шведских протестантов. Рядом с ним, ближе к портрету, старец, тоже с нимбом и в древнегреческом одеянии. В руках он держит поперечный деревянный крест. Это святой апостол Андрей с крестом своих страстей (мучений). Апостол Андрей широко чтился Петром I. Именно орден Святого Андрея Первозванного стал первым в русской наградной системе, а сам апостол являлся покровителем русского военно-морского флота[11]. Слева из тучи в правую сторону выходит лысоватый старик в греческом одеянии с ключами в руках и нимбом на голове. Это святой апостол Пётр, со своим традиционным символом – ключами от рая и ада. Апостол Пётр являлся святым покровителем русского царя, недаром Пётр Алексеевич назвал свою новую столицу Петербургом.
       Справа от портрета Петра Великого в виде знамени развёрнутое полотно, иллюстрирующее Полтавскую баталию, в верхней части которого надпись: «Пожену враги моя и постигнуя и невозвращуся дондеже скончаюся» - слова из третьей кафизмы Псалтыря пророка Давида.
      Справа, на полотно с баталией, накладывается изображение высокой башни. На её шпиле сидит орёл и поражает оттуда стрелами-молниями убегающего льва (Швецию) с короной на голове. Недалеко ото льва девушка в доспехах с холстом в руках, на котором изображена голова Медузы Горгоны – символ раздора.
       На гравюре присутствуют и другие батальные сцены, помещённые в разных частях гравюры, в том числе взятие русскими войсками вражеских крепостей и морские сражения. Так, морская победа — взятие в плен судов «Астрильд» и «Гедан» — изображена в глубине композиции, на заднем плане.
       Ниже портрета Петра I в четырёхугольном обрамлении портрет, который в отечественной историографии считается спорным. Историк гравировального искусства Д.А. Ровинский в своём «Словаре русских гравёров» указывает, что это портрет царевича Алексея[12]. Ведь в годы создания гравюры между отцом и сыном ещё не было тех трагических конфликтных отношений, которые возникли позднее. При этом советский историк М.А. Алексеева считала, что на портрете представлен А.Д. Меншиков, т.к. на это указывает возраст изображённого лица и его герб, помещённый рядом[13]. В подтверждение этой версии стоит заметить, что сам Д.А. Ровинский отмечал, что данный портрет практически не имеет сходства с другими изображениями царевича[14]. Установить же подлинную принадлежность портрета конкретному лицу, на данный момент, считаем маловероятным.
       Возле второго портрета помещено изображение эллинского бога моря и водной стихии Посейдона (Нептуна) с трезубцем в руке – одной из важных аллегорий, означавшей стремление России выйти на просторы Балтики, чему во многом благоприятствовала победа русской армии под Полтавой. Эта идея аллегорически повторяется и в нижней части гравюры, где изображён корабль с наполненными ветром парусами, на котором находится молодая женщина (образ России) с поднятым якорем (символ надежды) и боевыми щитами (символ защиты). Здесь же укрощённый орлом (Российским государством) древнегреческий бог повелитель ветров Эол и его служители – четыре ветра: южный, северный, западный и восточный в образах юношей. Рядом триумфальная колонна, увитая лентой с надписью на латинском языке «Plus ultra virtuti» («За доблесть сверх всякой меры»).
       Под портретом изображены три девушки у алтаря, на котором среди многочисленного оружия пылает сердце, это т.н. «Алтарь победы». Слева от него трое детей, символизирующих Святую Троицу, куют небольшими молотками царскую корону. Этот символ олицетворяет божественное участие в становлении российской государственности.
       На гравюре в аллегорической форме выражена идея усиления сплочённости и боевого содружества русского и украинского народов, в период разгрома противника под Полтавой. В этой аллегории использовались образы двух стоящих рядом молодых женщин. Одна - в рыцарских доспехах (Россия), другая – в украинском национальном одеянии с ветвью лавра в руках и развёрнутым планом фортификационных сооружений (Украина). На плане изображена четырёх бастионная крепость, символ которой сообщает: «Бьют меня, но и подкрепляют»[15]. У ног женщин различные военные трофеи: пушки, щиты, знамёна и доспехи, которые закреплены на столбе – так в древности обозначались места сражений.
        Групповые изображения женщин повторяются и в других аллегорических композициях гравюры. Одна из них означает развитие наук, где женщина с небесным глобусом – армиллярной сферой, символизирующей вселенную (астрономия), а рядом другая, с книгами, циркулем, линейкой и угольником (геометрия). Другая группа, это две женщины с подносами, на которых лежат ключи и сделаны надписи – «Ливония» и «Карелия». Здесь же разбитые оковы. Эта аллегория означает возвращение Россией в ходе войны части своих земель в Прибалтике.
         В стиле барокко оформлено обрамление гравюры. Четыре стороны рамки наполнены аллегорическими символами. По четырём углам в картушах на латинице изложены тезисы для защиты[16]. Медальоны (17 штук) разделены по четырём персонажам и сторонам. Левая часть рамки состоит из изображений орла, правая – льва, верхняя – горящего сердца, а нижняя – кораблей, по четыре на каждой стороне. Медальоны украшены сплетением узоров, состоящих из различного оружия и предметов воинского обихода, сельскохозяйственных орудий, корон, гербов, плодов деревьев и цветов, морских суден.
          Каждый медальон рамки содержит аллегорию. Разобрать расшифровку, нескольких из них, помогает знаменитая книга «Символы и эмблемата» изданная в1705 г. в Амстердаме и переведённая на русский язык. Четыре символических изображений льва на правой части рамки здесь не являются символом шведского королевства, а напротив отображают могущество Российского государства. 1-й медальон сверху изображает лежащего на боку льва, этот символ читается как: «Сердце его бдит»[17], т.е. несмотря на видимое спокойствие Россия всегда готова к нападению. 2-й медальон с изображением льва стоящего на страже в проходе символизирует, что Россия всегда готова защитить свои границы: «Его взгляд устрашает»[18]. 4-й медальон в виде льва и бегущей рядом с ним собаки, читается как: «Не знают, что творят»[19] и символизирует неосмотрительность врага нападающего на более сильного противника. Величие и благородство стоит выше нападок со стороны слабых и низменных.
          Медальоны слева наполнены изображениями летящего орла, который является символом российской государственности, а летящий под лучами солнца, как на 1-ом медальоне сверху, означает: «Без страха»[20].
         В верхней части рамки посередине изображена лежащая, пылающая в огне собака, что означает: «Неробкая верность»[21] – признак храбрости и отваги. Основным символом медальонов, расположенных слева и справа от изображения горящей собаки, является горящее сердце. Неоднократно встречающееся на гравюре изображение пылающего сердца символизировало верность и любовь к отчизне, самопожертвование. Аллегорически оно означало: «Азъ воздвигаюся когда сгорая»[22]. 1-й и 2-ой медальон слева изображают сердца, положенные на щит с оружием и стол, заполненный книгами и картами. Эти символы означают жертвенность России ради воинских и научных успехов. Крайний справа медальон с сердцем, возгорающимся от проходящих через увеличительное стекло солнечных лучей, означает: «Горю, но не убываю изнурённо»[23] – символ твёрдости и решимости.
        Нижняя часть рамки состоит из четырёх медальонов с изображением парусных кораблей. Стоит отметить, что все парусники нарисованы со стороны кормы, т.е. уплывающими в море, что означает: «Желания его исполняются»[24]. Один из кораблей уплывает под порывами дующего ему в паруса ветра: «Напрасно труждаются ветры на меня», символизируя, что целям, которые наметила себе Россия, не помешают никакие препятствия.
        В заключении хотелось бы отметить, что насыщенное событиями начало XVIII в. и период правления Петра Великого способствовали энергичному развитию всех сфер искусств, в том числе и гравировального. Происходившее на полях сражений Великой Северной войны находило своё отражение и в произведениях искусства. Именно такими стали и наполненные аллегориями исторической тематики гравюры Ивана Зубова и Михаила Карновского.






[1]Ровинский Д.А. Подробный словарь русских граверов XVIXIX вв. Т. I. А – I. СПб., 1895. П. 14. Стб. 378; Ровинский Д.А. Подробный словарь русских граверов XVIXIX вв. Т. II. К – Ɵ. СПб., 1895. П. 4. Стб. 467.
[2]Ровинский Д.А. Подробный словарь русских граверов XVIXIX вв. Т. I. А – I. СПб., 1895. Стб. 372-373; Алексеева М.А. Братья Иван и Алексей Зубовы и гравюра Петровского времени Россия в период реформ Петра I: Сб. ст. М., 1973. С. 337-361; Васильева А.М. Русское и европейское в творчестве гравера петровского времени Ивана Зубова // Актуальные проблемы теории и истории искусства: сб. науч. статей. Вып. 1. / Под ред. С.В. Мальцевой, Е.Ю. Станюкович-Денисовой. СПб., 2011. С. 167–173.
[3]Ровинский Д.А. Подробный словарь русских граверов XVIXIX вв. Т. II. К – Ɵ. СПб., 1895. Стб. 466; Алексеева М.А. Братья Иван и Алексей Зубовы и гравюра Петровского времени Россия в период реформ Петра I: Сб. ст. М., 1973. С. 342.
[4]Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 353. Архангельское собрание. Д. 27. Арифметика Леонтия Магницкого, середина XVIII в. 177 л.; Галанин Д.Д. Леонтий Филиппович Магницкий и его Арифметика. Вып. 1. Личность Магницкого и его время. М., 1914. С. 48-66.
[5]Алексеева М.А. Жанр конклюзий в русском искусстве конца XVII – начала XVIII в. // Русское искусство барокко. Материалы и исследования. М., 1977. С. 18.
[6]Алексеева М.А. Братья Иван и Алексей Зубовы и гравюра Петровского времени Россия в период реформ Петра I: Сб. ст. М., 1973. С. 342; Заболоцкая А.С. Библейские сюжеты в русской культуре Петровской эпохи (Библейские герои на государевой службе) // История Петербурга. № 5 (33). СПб., 2006. С. 56.
[7]Авторство гравёров И. Зубова и М. Карновского подтверждает надпись в правом нижнем углу в раме: «Грыдоровали Намоскве Михай Карновски Iоанъ Zubov».
[8]Выполненная И.Ф. Зубовым и М.Д. Карновским гравюра (оттиск на шёлке), посвященная Полтавскому сражению, в настоящее время находится в фонде редкой книги Библиотеки Российской академии наук (г. Санкт-Петербург), а копия в Государственном историко-культурном заповеднике «Поле Полтавской битвы» (Украина, г. Полтава).
[9]Короленко В.Г. Собрание сочинений. Т. 8. М., 1955. С. 454-455.
[10]Кох Р. Эмблемата. Серия «Символы». Кн. II. М., 1995. С. 109.
[11]Символ поперечного креста апостола Андрея и сейчас изображён на флаге ВМФ России.
[12]Ровинский Д.А. Подробный словарь русских граверов XVIXIX вв. Т. II. К – Ɵ. СПб., 1895. П. 4. Стб. 467.
[13]Алексеева М.А. Братья Иван и Алексей Зубовы и гравюра Петровского времени Россия в период реформ Петра I: Сб. ст. М., 1973. С. 343.
[14]Ровинский Д.А. Подробный словарь русских граверов XVIXIX вв. Т. II. К – Ɵ. СПб., 1895. П. 4. Стб. 1679.
[15]Тесинг Я., Копиевский И. Символы и Емблемата указом и благоповедении Его Освященного Величества, Высокодержавнейшего и Пресветлейшего Императора Московского, Государя Царя, и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России, и иных Многих Держав и Государств и Земель Восточных, Западных и Северных самодержца, и Высочайшего монарха напечатаны. (Далее – Символы и Эмблемата). Амстердам, 1705. С. 14-15.
[16]Ровинский Д.А. Подробный словарь русских гравированных портретов. Т. I. П – Ɵ. СПб., 1888. П. 547. Стб. 1680.
[17]Тесинг Я., Копиевский И. Символы и Емблемата. Амстердам, 1705. С. 38-39.
[18]Кох Р. Эмблемата. Серия «Символы». Кн. II. М., 1995. С. 150.
[19]Тесинг Я., Копиевский И. Символы и Емблемата. Амстердам, 1705. С. 2-3.
[20]Там же. С. 48-49.
[21]Там же. С. 4-5.
[22]Там же. С. 74-75.
[23]Там же. С. 76-77.
[24]Там же. С. 2-3.





Rambler's Top100




Подготавливая материал и формируя структру своей диссертационной работы для меня оставался до конца не определенным вопрос, стоит ли отнести проведения фуражировки и сбор контрибуций с населения русской армии на первом этапе Северной войны (в частности на территории Речи Посполитой в 1706-1708 гг.) к одному из элементов "малой войны". Вопрос этот достаточно спорный, но анализируя источники я все таки склонился к мнению, что проведение таких действий специальными отрядами вблизи линии соприкосновения с противником имеют самое непосредственное отношение к разведывательно-диверсионной деятельности. Свой анализ и определенные выводы я оформил в виде статьи: https://www.academia.edu/28640755/%D0%A4%D1%83%D1%80%D0%B0%D0%B6%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B0_%D0%BA%D0%B0%D0%BA_%D1%8D%D0%BB%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82_%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F_%D0%BC%D0%B0%D0%BB%D0%BE%D0%B9_%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D1%8B_%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D0%B0%D1%80%D0%BC%D0%B8%D0%B8_%D0%BD%D0%B0_%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B2%D0%BE%D0%BC_%D1%8D%D1%82%D0%B0%D0%BF%D0%B5_%D0%A1%D0%B5%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%BE%D0%B9_%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D1%8B_1706_1707_%D0%B3%D0%B3._%D0%98%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F_%D0%B2%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%B0_%D0%B8%D1%81%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F_%D0%B8_%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%87%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8._2016._%D0%A2._VIII._%D0%A1._439-471
Она была опубликована в уважаемом военно-историческом издании "История Военного Дела: исследования и источники" http://www.milhist.info/

P.S. Хотелось бы добавить, что благодаря польским товарищам и их электронному ресурсу с оцифрованными архивными документами http://www.szukajwarchiwach.pl/, в ходе подготовки материала удалось обнаружить ряд источников связанных с организационными и бытовыми вопросами сбора продуктов, фуража и контрибуций с населения Речи Посполитой в 1706 - 1708 гг. Любопытно, что найти их удалось среди документов середины XVIII века хранящихся в фондах Краковского архива.






Rambler's Top100




Подготавливая доклад "Монумент Славы - главный памятник в честь Полтавской победы 27 июня 1709 года"  на VII Международный петровский конгресс. Петровские памятники России и Европы: изучение, сохранение, культурный туризм в июне 2015 года: http://ipv.spb.ru/chronicle/223.html, пришлось столкнуться с проблемой очень знакомой большинству исследователей, когда отобранный обширный материал по раскрываемой теме не помещается в формат установленных рамок текста доклада. По этой причине ряд иллюстративного и документального материала пришлось исключить из окончательного текста доклада опубликованного в сборнике Конгресса: https://www.academia.edu/26973870/%D0%9C%D0%BE%D0%BD%D1%83%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82_%D0%A1%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D1%8B_%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%BF%D0%B0%D0%BC%D1%8F%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA_%D0%B2_%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C_%D0%9F%D0%BE%D0%BB%D1%82%D0%B0%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D0%BF%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D0%B4%D1%8B_27_%D0%B8%D1%8E%D0%BD%D1%8F_1709_%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%B0_%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D0%BF%D0%B0%D0%BC%D1%8F%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8_%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8_%D0%B8_%D0%95%D0%B2%D1%80%D0%BE%D0%BF%D1%8B_%D0%B8%D0%B7%D1%83%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D1%81%D0%BE%D1%85%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%BA%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%83%D1%80%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D1%82%D1%83%D1%80%D0%B8%D0%B7%D0%BC._%D0%9C%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D1%8B_VII_%D0%9C%D0%B5%D0%B6%D0%B4%D1%83%D0%BD%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D0%BF%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%D0%B0._%D0%A1%D0%B0%D0%BD%D0%BA%D1%82-%D0%9F%D0%B5%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B1%D1%83%D1%80%D0%B3_5-7_%D0%B8%D1%8E%D0%BD%D1%8F_2015_%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%B0.%D0%A1%D0%9F%D0%B1._%D0%98%D0%B7%D0%B4%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE_%D0%95%D0%B2%D1%80%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%B4%D0%BE%D0%BC_2016.%D0%A1._558-569
Восполняя пробел было принято решение выложить неопубликованный материал на данной площадке ЖЖ. Возможно он вызовет интерес у исследователей истории архитектуры и "петровских" памятников в частности, а также будет полезен всем интересующимся данной эпохой.
1. Этап подготовки к возведению Монумента Славы в Полтаве включал в себя составление художественных проектов данного архитектурного сооружения.
Проектная документация первого архитектора Полтавы М. Амвросимова, создателя городской композиции Круглой площади:








2. М. Амвросимову было не суждено довести свои идеи до конечного результата. Архитектором Монумента Славы в Полтаве стал знаменитый Тома де Томон, который тем не менее сохранил общие принципы художественного замысла М. Амвросимова.
Проекты Триумфальной колонны в Полтаве Т. де Томона:

Триумфальная колонна в Полтаве. Фасад 1805 год

Изображение триумфальной колонны в Полтаве в память победы 1806 год

Изображение памятника-колонны в честь Полтавской победы, воздвигнутой в г. Полтава 1809 год

3. Для дополнительной информации рекомендую публикацию В.Г. Шевченко "Произведения Тома де Томона. Каталог коллекции" https://yadi.sk/i/r1jSCpP3vHh38, в которой на основе фондовых документов Эрмитажа рассказывается в том числе и о создании Монумента Славы в Полтаве. Примечательно, что кроме триумфальной колонны Т. де Томон спроектировал еще несколько архитектурных памятников для города триумфа Петра Великого на поле Полтавского сражения, это фонтан и храм-памятник на поле Полтавской битвы. к сожалению эти проекты не были воплощены в жизнь, но с ними можно ознакомиться на страницах публикации В.Г.Шевченко.





Rambler's Top100



793px-Pexota_Kostromatsar.jpg
ГАРНИЗОННЫЕ ВОЙСКА КИЕВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII - НАЧАЛЕ XVIII ВЕКОВ

1685 г.
Интересные сведения о бытовой жизни киевского гарнизона содержатся в т.н. “Дневнике” генерала П. Гордона, который он вёл во время своего пребывания в Киеве. Есть здесь и несколько заметок входящих в канву излагаемой нами темы.
В феврале 1685 г. генерал составил именной список солдат и стрельцов киевского гарнизона, которым необходимо было выдать деньги на закупку тулупов. В нём поимённо были указаны 138 солдат и унтер-офицеров, 276 стрельцов и чинов других служб. Всего в списке было указано 414 человека[1].
В конце марта того же года из Киева убыли два стрелецких полка (515 и 380 человек), а в городе осталось 125 человек кавалерии, 2241 человек пехоты и 35 пушкарей[2].
Гарнизонные войска принимали активное участие в реконструкции крепостных укреплений Киева. Так в заметке от 25 апреля 1685 г. П. Гордон пишет в своём “Дневнике” о том, как он распределил работы на мосту между полками. Это были следующие полки: Гордона (432 ч.), Бохина (478 ч.), Озерова (498 ч.), Головина (409 ч.) и Отборный (830 ч.). Здесь же упоминается и общее число гарнизонных войск – 3056 человек[3].
В первых числах июня в Киев прибыл Московский выборный полк[4].
В киевской крепости была организована сторожевая служба. В июне 1685 г. генерал П. Гордон определил посты следующим образом. У трёх внешних ворот определено 6 дневных постов, в Софийском городе 25 дневных и 15 ночных постов или дозоров, в Малом городе 13 дневных и 3 ночных дозора, в Михайловском 4 дневных и 5 ночных постов, в Печерском городке 14 дневных и 8 ночных постов или дозоров[5]. Расчёт был произведён из расчёта по количеству гарнизонных войск.
Стоит отметить, что численность войск в киевском гарнизоне в 1684-1685 гг. несколько сократилась, в связи с тем, что на юге был заключён мир и с Польшей, и с Турцией, а напряжение на русских границах спало.
1695 г.
О составе Киевского гарнизона и его укомплектованности вооружением подробно рассказывает “Расписной список Киева 1695 г. (13 апреля)”.[6] Согласно с этим списком в Киеве находились следующие воинские подразделения:
1.      Рейтарский полк стольника и полковника Якова Иваницкого. В его полку: подполковник Захар Бабин; майоров – 3; ротмистров – 2; капитан-поручик – 1; поручиков – 3; прапорщиков – 5; рейтар – 158.
2.      Стрелецкие полки: а) Стольника и полковника Ивана Ушакова. В его полку: подполковник Василий Мещеринов, капитанов – 3, стрельцов – 337; б) Стольника и полковника Ивана Нечаева. В его полку: подполковник Матвей Неклюдов, капитанов – 7 (2 “на Москве”), стрельцов – 718; в) Стольника и полковника Ивана Скрыпицина. В его полку: подполковник Савелей Болобонов, капитанов – 3, стрельцов – 321; г) Стольника и полковника Мирона Баишева. В его полку: подполковник Фёдор Баишев, капитанов – 4, стрельцов – 515.
3.      Солдатский полк полковника Александра Левистона. В его полку: подполковник Иван Вейс, майоров – 4, капитанов – 9, поручиков – 4, прапорщиков – 5, солдат – 116.
4.      Московский жилой полк: стрельцов – 190.
5.      Киевские пушкари – 56.
Кроме данных о личном составе список содержит достаточно подробные сведения о артиллерийском парке Киева “…и всякого ружья и пушечных и полковик (полковых – С.И.) всяких припасов на лицо”. Количественный состав киевской артиллерии можно изобразить в виде следующей таблицы:
Малый город Большой город Печерское местечко Нижний город
Пищали (медные):
6 гривенок ядром 1 3
2 гривенки ядром 9 28
4 гривенки ядром 1 1
12 гривенок ядром 1
Пол 2 гривенки ядром 1 5 1
3 гривенки ядром 5
1/5 гривенки ядром 1
Четверть гривенки ядром 1
? калибра 1
Пищали:
3 гривенки ядром 1
2 гривенки ядром 2 2
Пищали (“галанския”):
1 пуд 7 гривенок ядром 1 1
1 пуд 10 гривенок ядром 2
12 гривенок ядром 1
15 гривенок ядром 3
Пищали (железные):
Пол 2 гривенки ядром 1
6 гривенок ядром 1 5
12 гривенок ядром 1
2 гривенки ядром 1
3 гривенки ядром 1
Пушки (медные):
3 пуда гранат 5
2 пуда гранат 5
1 пуд гранат 1
1/5 пуда гранат 1
15 пуд гранат 1
Пищали (затинные):
10
Пищали (дробные):
11
Мушкеты:
437 100

1698 г.
В середине 1698 г. в Московском государстве существовало 49 стрелецких полков, из них 20 полков были московскими. Из числа московских стрельцов в Киеве дислоцировались четыре полка: Ивана Ушаков, Ивана Нечаева, Ивана Скрипицына и Михаила Сухарева. Эти полки были высланы из Москвы в Киев в 1689 г. после стрелецкого мятежа “на вечное житьё”. К 1701 г. в Киеве насчитывалось до 1680 московских стрельцов.
Полк И. Нечаева в 1707 г. был переведён в Батурин в распоряжение украинского гетмана. Оставшиеся в Киеве полки в 1707 г. участвовали в боевых действиях против шведов, а в 1711 г. были в Прутском походе. По окончании похода стрелецкие полки были реформированы в гарнизонные солдатские полки[7].
1700, 1703, 1706, 1709 гг.
В сентябре 1700 г. генерал-майор Ю.А. Фамендин (Менгден) принял у воеводы П.И. Хованского г. Киев по т.н. “росписному списку”. Помимо прочего в этом списке указывалось количество ратных людей поступающих в подчинение к генерал-майору:
-рейтарский полк майора Ивана Поздеева (3 поручика, 6 прапорщиков, 90 рейтар);
-солдатский полк полковника Вилима Фанзалена (подполковник Корнил Корет, 1 капитан, 3 поручика, 6 прапорщиков, 963 солдата);
-стрелецкий полк полковника Ивана Ушакова (подполковник Василий Мещеринов, 3 – капитана, 586 стрельцов);
-стрелецкий полк полковника Ивана Скрипицына (подполковник Сава Болобонов, 4 – капитана, 513 стрельцов);
-киевские пушкари (48 человек)[8].
На вооружении в этих воинских подразделениях состояло: “…в Вилимове полку полковника Фанзалина 13 пищалей медных;…в Иванове полку Ушакова: 2 пищали медных…В Иванове полку Скрыпицына: 2 пищали медных…В Михайлове полку Сухорева: 2 пищали медных…”[9]
Для обеспечения артиллерийского парка в 1700 г. в Киеве находилось более 6 000 пудов пороха.[10]
В 1703 г. в Киев были направлены севские, рыльские и брянские стрельцы для несения гарнизонной службы и выполнения городовых работ[11]. В этом же году из гарнизонных подразделений Киева были изъяты практически все боеспособные воины и направлены в действующую армию, а на доукомплектование подразделений поступили городовые солдаты и стрельцы[12].
По пути из Гродно 4 июля 1706 г. в Киев прибывает Пётр I с войсками фельдмаршала Б.П. Шереметева. Осмотрев укрепления города, царь принимает решение построить новую крепость на Печерске. 15 августа состоялась торжественная закладка Киево-Печерской крепости. В её строительстве принимали участие гарнизонные стрелецкие полки, а также казаки Киевского, Гадячского, Миргородского, Переяславского, Черниговского и других казачьих полков[13].
В феврале 1709 г. в Киев прибыл Заднепровский корпус русской армии (6 пехотных и 7 конных полков) для сдерживания войск шведского генерал-майора Крейца от перехода через Днепр[14].
1712-1718 гг.
По примерному табелю 1712 г. в киевском гарнизоне положено было содержать 4 пехотных полка в 6 тысяч человек. К декабрю 1718 г. в Киеве находились следующие пехотные полки: Геренков, Ергольского, Скрипицына, Кошелева и Ушакова. На лицо в них было 4219 человек, некомплект составлял 551, а в командировках находилось 1230. Помимо этих подразделений в городе находился рейтарский полк в составе: майор – 1, поручик – 1, прапорщик – 1, рейтар – 166, писарь – 1, денщик – 1, извозчиков – 3. Всего в рейтарском полку было 174 человека, из них “вновь привёрстанных” в 1713 г. 135 человек.
Киевская артиллерийская команда состояла  из секунд-майора и 126 пушкарей из состава гарнизонных пехотных полков.
Артиллерийский парк Киева состоял из следующих видов орудий:
1.      Пушки медные:
48 ф.[15] – 2, 40 ф. – 1, 12 ф. – 5, 2 ф. – 14, 6 ф. – 5, 4 ф. – 2, 3 ф. - 42, 1 ф. - 2; Всего – 73.
2.      Пушки чугунные:
24 ф. – 96, 18 ф. – 98, 12 ф. – 21, 10 ф. – 51, 8 ф. – 29, 7 ф. – 3, 6 ф. – 23, 5 ф. – 4, 4 ф. – 16, 3 ф. – 19, 2 ½ ф. – 4, 2 ф. – 23, 1 ½ ф. – 2, 1 ф. – 4; Всего – 393.
3.      Мортиры медные:
3 п.[16] – 14, 2 п. – 2, 2 ½ п. -1; Всего – 17.
4.      Мортиры чугунные:
2 п. – 5, ½ п. – 2; Всего – 7.
5.      Гаубицы чугунные:
1 ½ п. – 1, ½ п. – 2; Всего – 3.
Общее количество орудий всех видов было 493 единицы, из них 30 пушек (10 ф.) находились на вооружении, остальные хранились в магазине. Кроме новых видов вооружения в Киеве находились 142 затинные пищали прежнего гарнизона.
В городе содержалось большое количество боеприпасов. Артиллерийские снаряды: круглых ядер – 142 491; ядер на прутьях – 4509; ядер цепных – 4313; картечи вязанной – 9121; картечи жестяной – 1492; картузов точёных деревянных – 3568; мортирных бомб и гранат порожних – 49 442; трубок нарядных – 28 690. В магазинах было заложено 19 052 пудов 18 фунтов пушечного, 7 948 пудов 30 фунтов ручного и 2 298 пуд 11 фунтов мушкетного пороха. Свинца хранилось 3 990 пудов 19 фунтов, селитры 1374 пудов 19 фунтов, серы 229 пудов 25 фунтов, фитиля 1321 пуд 23 фунта.
Кроме гарнизонной артиллерии в Киеве находилась и часть полевой. В начале XVIII века город часто находился на острие воинских столкновений с противником. Так в период Прутского похода 1711 г. из Смоленска и Москвы в Киев была направлена часть артиллерийских орудий. Кроме этого при передвижении русской армии на этом театре военных действий в 1715 г. часть пушек была оставлена в городе.
P.S. Представители управления Московского государства в Киеве в период 1654 – 1718 гг.:
а) Бояре и воеводы:
1654 г.[17] – первый боярин Ф.С. Куракин, товарищ боярин Ф.Ф. Волконский;
1656 г. – окольничий А.В. Бутурлин;
1658 г. – боярин В.Б. Шереметев, стольники: Ю.Н. Борятинский, И.И. Чадаев;
1661 г. – И.А. Ржевский и А.А. Мещеринов;
1662 г. – думный дворянин Я.И. Чадаев;
1665 г. – окольничий Н.Я. Львов;
1666 г. – боярин П.В. Шереметев, стольники: К.К. Щербатов, П. Тимофеев;
1669 г. – окольничий Г.А. Козловский, стольник Т.А. Козловский;
1673 г. – боярин Ю.П. Трубецкой, окольничий Д.С. Великогагин, стольники А.Д. и  Ф.И. Колтовские;
1675 г. – боярин А.А. Голицын, окольничий М.С. Пушкин, стольник Я.В. Хилков;
1677 г. – окольничий А.П. Головин;
1677 г. – боярин И.Б. Троекуров, окольничий И.И. Ржевский;
1678 г. – боярин М.А. Голицын, стольник Ф.М. Каркадинов, думный дворянин Г.С. Караулов;
1679 г. – боярин Н.С. Урусов, окольничий Д.А. Борятинский, думный дворянин И.П. Лихарев;
1680 г. – окольничий И. Большой, стольники: В.Л. Пушечников, Е.А. Пашков;
1681 г. – дворянин Л.Р. Неплюев;
1681 г. – боярин П.В. Большой Шереметев с сыном Ф.П. Шереметевым;
1681 г. – окольничий И.Ф. Волынский;
1682 г. – боярин П.С. Прозоровский, окольничий Б.В. Горчаков;
1684 г. – боярин А.П. Салтыков, окольничий И.С. Хотетовский, думный дворянин Ф.А. Дьяков;
1684 г. – боярин Ф.П. Шереметев, окольничий В.Ф. Жировой-Засекин, стольник И.С. Телепнев;
1686 г. – боярин Ю.С. Урусов, окольничий Д.Н. Щербатов, думный дворянин В.Н. Тарбеев;
1687 г. – боярин И.В. Бутурлин, думный дворянин В.Н. Тарбеев;
1689 г. – боярин М.Г. Ромодановский, думный дворянин И.П. Языков;
1691 г. – стольники: Л.Ф. Долгорукий, Т.П. Ржевский;
1693 г. – боярин П.И. Меньшой-Хованский, стольник Г.А. Племянников;
1695 г. – боярин Д.А. Борятинский, стольник Ф.Ф. Борятинский;
1698 г. – боярин П.И. Глухой, стольник М.Аргамаков;
1701 г. – генерал-майор Ю.А. Фамендин (Менгден);
1704 г. – генерал-майор А.А. Гулиц;
1707 г. – ближний стольник Д.М. Голицын[18].
б) Коменданты:
1708 г. – полковник Н.А. Геренк;
1718 г. – бригадир Л.Л. Людвик-Шток[19].

P.S.S. СОБРАНЫЙ 4 ГОДА НАЗАД ДАННЫЙ МАТЕРИАЛ ИМЕЕТ ЧЕРНОВОЙ ВИД И ТРЕБУЕТ ДОРАБОТКИ. ЗАМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ.



[1] Терновский С.А. Киев в 1684-85 годах по описанию служилого иноземца Патрика Гордона. Киев, 1875. С.19.
[2] Там же, С.23.
[3] Там же, С.31.
[4] Гордон Патрик. Дневник, 1684-1689. М., 2009. С.69.
[5] Там же, С.70.
[6] РГАДА, ф.210, Разрядный приказ, оп.6-з, №50, Стол Киевского повытья, л.1-157 об.
[7] Рабинович М.Д. Стрельцы в первой четверти XVIII в. // Исторические записки. Т.58. М., 1956. С.275,279.
[8] Чтения в историческом обществе Нестора летописца. Кн.6. Киев, 1892, С.32.
[9] Там же, С.61.
[10] Лукьянов П.М. Производство пороха в России в первой четверти XVIII в. // Полтава. К 250-летию Полтавского сражения (Сборник стаей). М. 1959.
[11] Рабинович М.Д. Стрельцы в первой четверти XVIII в. // Исторические записки. Т.58. М., 1956. С.301.
[12] Там же, С.302.
[13] Панашенко В.В. Киев накануне и в годы вторжения шведской армии на Украину (1706-1709 гг.). // Тезисы докладов и сообщений научной конференции, посвящённой 275-летию Полтавской битвы (26-27 июня 1984 г.). Полтава, 1984. С.30.
[14] Там же, С.30.
[15] Фунтовые.
[16] Пудовые.
[17] Год вступления в должность.
[18] Чтения в историческом обществе Нестора летописца. Кн.6. Киев, 1892, С.141-144.
[19] Исторические материалы из архива Киевского губернского правления. Выпуск 1-й. Киев, 1882, С.172.





Rambler's Top100



ГАРНИЗОННЫЕ ВОЙСКА КИЕВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII - НАЧАЛЕ XVIII ВЕКОВ.


1677 г.
При передаче города Киева воеводой князем А.А. Голицыным в январе 1677 г. в городе находилось следующее количество орудий и боеприпасов:
1.      В Малом городе:
-пищаль медная – 14 (к ним 3060 ядер);
-пищаль медная “галанская” – 4 (к ним 800 ядер);
-пищаль железная – 2 (к ним 315 ядер);
-пищаль медная скорострельная – 3 (ядер к ним 148);
-“тюфяк медной большой” – 1.
2.      В Большом городе:
-пищаль медная – 31 (к ним 5 665 ядер);
-пищаль железная – 9 (к ним 1287 ядер);
-“тюфяк медной” – 2.
3.      В “ружейном анбаре”:
-пищаль медная – 4 (к ним 379 ядер);
-пищаль медная скорострельная – 3 (к ней 166 ядер);
-пушка медная “большая верховая” – 2 (к ним 176 гранат).
4. В Печерском монастыре:
-пищаль медная – 3 (к ним 483 ядер);
-пищаль медная скорострельная – 2 (к ним 98 ядер);
-пищаль железная – 1 (к нему 200 ядер).[1]
В марте 1677 г. в Киев “на государеву службу” назначен инженер полковник Яков Фон Фростен, присланный в Иноземный приказ из Пушкарского. Этот офицер должен был принять полк полковника Фонзалена.[2] После вступления в должность командира драгунского полка и оценки обстановки, полковник Я. Фон Фростен докладывал, что для укомплектования его подразделения требуются “начальные люди”: майор – 1, капитанов – 2, капитан-поручик – 1, поручиков – 6, прапорщиков – 6. Всего 16 человек. Кроме прочего полковник просил заменить подполковника П. Делоргия, так как он “не смирен, и бойчит”, а также и Вилима Фанзалена, который везде ездит с отцом (смененным командиром полка), так как последний не знает русского языка и будет просить о его отъезде с ним из Киева.
Любопытно, что на вакантные должности Я. Фон Фростен предлагал назначить своих родственников, свояков и знакомых, ссылаясь на то, что они люди весьма надёжные. Осталось неизвестным, была ли выполнена просьба офицера или была проигнорирована властями, но, тем не менее, удовлетворяя просьбу полковника, в драгунский полк были направлены следующие “начальные люди”: капитан-поручик – 1, капитанов – 2, поручиков – 6, прапорщиков – 3. Всего 12 человек.[3]

В начале следующего 1678 г. был составлен список городов и сёл, из которых согласно царской разнарядке были направлены стрельцы и казаки в Киев для несения гарнизонной службы. Этот документ любопытен тем, что в нём таблично указано не только количество направляемых на службу, но и  цифровые данные по тем, кто по каким либо причинам не попал на государеву службу. Таблица[4] эта была следующая:
Велено быть По наряду Пришли “З дороги сбежали” “Ис Киева бежало” “В Киеве померло”
Мая в 1 день
Калужским
Перемышлским
Лихвинским
Одоевские
Кропивенским
Коширских
Мценеск
Дедиловским
89
16
7
15
50
14
52
117
81
14
7
15
44
6
34
110
8
2


6
8
18
7
1
1

8
7
1

6
2


6 (попали в полон)


1
Июня в 20 день
Донковским
Зарайским
Михайловским
Гремячевским
31
11
76
47
25
10
61
42
6
1
15
5


2



1
Июля в 8 день
Пронским
Ряским
Села Полевина
Шацким
Сапошковским
91
60
34
57
234
79
11
10
52
130
12
49
24
5
104
3
1

4
8
2



1
Всего из 17 городов 1010 731 270 43 7

1678 г.
Согласно с царским указом “о выплате жалованья иностранным офицерам, служащим в Киеве”[5] от 6 ноября 1678 г. в полку П. Гордона были следующие “начальные люди”:
1.      К полковому строю: полковник Александр Левистон; подполковник Вилим Гюлд; капитаны: Пётр Космус, Франц Лефорт, Тимофей Рычарев; поручики: Иван Стаховский, Иван Брянский, Иван Бернер, Елизар Савостьянов, Иван Пятцин; прапорщиков – 8 человек.
2.      К огнестрельному делу: подполковник Яков Старк.
3.      К подкопному делу: подполковник Юрья Лима.
4.      К инженерному делу: подполковник Франц Вет.
Широко известный сподвижник Петра Великого генерал-майор Патрик Гордон, как опытный командир осмотрел Киев, его гарнизон и вооружение и по итогам этой инспекции составил роспись[6] находившегося в Киеве войск, вооружения и боеприпасов. Согласно данных генерал-майора в Киевском гарнизоне находились: “…рейтар и драгун и солдат и у московских стрельцов 4873 человека, оприч Володимирова приказу Воробина. 21 человек за воеводчиков стольников и полковников 2 человека и голова 1 человек, драгунского и солдатского строю полковников 3 человека, голова 1 человек, подполковников 4 человека. Полуголов 5 человек. Ротмистров 3 человек. Капитанов 13 человек. Порутчиков 14 человек. Сотников 33 человек. Прапорщиков 10 человек в стрелецком приказе есть”. Здесь же П. Гордон перечислял военное имущество, находящееся на вооружении у гарнизона: “…В оружейном анбаре 4 пищали верховых, а к ним 698 гранат розных статей…По городу и в нижнем городе и в драгунских и в солдацких полковых и в стрелецких приказех 121 пищаль, а к ним пушкарей 47 человек, 24 898 ядер разных статей, 3985 гранат ручных. В Казенном погребе 3163 пуда зелья (пороха – С.И.) пушечного, 847 пуд 8 гривенок зелья ручного, 1268 пар лат, 550 полатных, 1110 оплечков, 1102 шишака, 243 караваша, 454 мушкета добрых, 6215 мушкетов худых…”
Генерал-майор считал такую укомплектованность Киева в войсках и вооружении не удовлетворяющей нужды обороноспособности такого важного стратегического пункта, каким был город. Поэтому в том же документе[7] П. Гордон излагал своё мнение о необходимых гарнизонных изменениях для доукомплектования Киева ратными людьми и вооружением: “…Людей 30 000 человек пехоты доброй и в том числе построить 10 000 человек в 10 полков. Подполковников и майоров и капитанов и порутчиков и прапорщиков о 10-же человек. Итого 50 человек. Всего полковников и нижних чинов людей 60 человек. 1 человек инженер, 2 человека огнестрельных мастеров, 20 человек гранатчиков, 5 человек подкопщиков, 2 человека пушечных мастеров, 2 человека добрых самопальных мастеров…Всего осадных и мастеровых и ремесленны людей…надобно 30 126 человек. Наряду и всяких разных припасов надобно 10 пушек верховых розных статей, а к ним по 1000 гранат, 150 пищалей розных статей, а к ним по 500 ядер к пищали, и того 75 000, 40 000 гранат ручных, 10 000 пуд зелья пушечного…200 пуд зелья мелково головного, 5000 пар лат, шишаков тож (столько же – С.И.). 500 мушкетов…”
Московские власти, выполняя пожелания П. Гордона направили к Киеву необходимых людей и военное имущество, хотя и не в том количестве, на которое надеялся генерал-майор: “…ратных людей 25 127 человек: 1 человек инженер, 2 человека огнестрельных мастеров, 20 человек гранатчиков, 5 человек подкопщиков, 2 человека пушечных мастеров, 2 человека самопальных мастеров…103 человека пушкарей. Всего ратных и мастеровых людей и нарядных и ратных припасов надобно людей 25 272 человека. 6 пищалей верховых, 302 гранаты розных статей, 29 пищалей розных статей, 50 000 ядер розных статей, 7041 пуд без чети зелья пушечного, 9153 пуда зелья ручного, 200 пуд зелья мелкого головного, 9079 пуд фитилю, 3732 пары лат…3828 шишаков”.
По росписи[8] утвержденной царём Фёдором Алексеевичем в ноябре 1678 г. было указано ратным людям в Киеве быть  из “Володимирова приказу Воробина” 15 000 стрельцам и солдатам. В дополнение к ним приказано было направить из Смоленска дополнительно ратных людей из четырёх приказов. Также планировалось усилить группировку из даточных, для оснащения, которых направить из Стрелецкого приказа сотников, знамёна и барабаны. У каждого даточного должен был быть бердыш.
1679 г.
В 1679 г. в связи с угрозой Киеву в помощь гетману И. Самойловичу было направлено войско (до 100 000) под руководством боярина и воеводы князя М.А. Черкасского и его товарища князя М.Ю. Долгорукова[9].
В составе этого войска находился стрелецкий полк (приказ) стольника и полковника Семёна (Ивана) Фёдоровича Грибоедова. В это время в 10 сотнях приказа находилось 1072 стрельца. На вооружении полка состояло “пять пищалей медных полковых” и “12 пищалей трехаршинных”, зелья пушечного – 13 бочек, фитиля – 18 пудов, литых сеченых свинцовых пуль – 3 чети, нарядных ручных гранат – 130, ручных гранат весом по 2 гривенки – 306, ручных гранат весом по 4 гривенки – 20, пушечные ядра весом по 2 гривенки – 77, пушечные ядра весом по 1 гривенки – 138, копий – 250[10].
Участвовали в этом походе к Киеву и оба Московских Выборных полка генералов А. Шепелева и М. Кровкова, которые в городе “земляной вал делали и ров копали и Печерские ворота вновь зделали”[11].
А вот, что говорят записи о Киевском гарнизоне в 1679 году:  “…по отпискам и по перечневым росписям июля по 22 число нынешнего 187 (1679) году ратных людей на лицо”:
В Большом полку Михаила Алегуковича Черкасского:
Кавалерия:
-стольников, стряпчих и дворян Московских и жильцов – 2 498;
-городовых дворян, детей боярских и Романовских больших мурз и татар – 306;
-начальных людей – 176;
-копейщиков и рейтар – 3 538;
-Смоленской шляхты, начальных людей и рейтар – 696;
Всего: 7214 человек.
Пехота:
-Московского выборного полка генерала Матвея Осиповича Кровкова: начальных людей – 65, урядников и рядовых солдат – 2299;
-3 стрелецких приказа: сотников – 25, стрельцов – 2840;
Всего: 12 456 человек.
 Относительно выборных полков есть смотровая роспись этих подразделений от 1 августа 1679 г. В ней говорится, что в этих подразделениях налицо было следующее количество ратных людей. В полку А. Шепелева было 116 начальных людей и 4848 урядников с солдатами. В полку М. Кровкова – 68 начальных людей и 2270 урядников и солдат. Всего в обоих полках 7302 человека[12].
1680, 1681 г.
В 1680 г. в Киеве чувствовался недостаток в опытных пушкарях. По этой причине Патрик Гордон писал в Москву, чтобы ему прислали “100 человек пушкарей добрых, кроме тех, кто служит при наряде в полках, и тех пушкарей надо поранее учить, чтобы навыкались и примерялись к пушкарской стрельбе, и чтобы тех пушкарей ведал знатный человек”. Выполняя просьбу генерала, из Белгородского стола было выделено необходимое число пушкарей, а непосредственно в Киеве было организовано обучение 10 пушкарей у полковника-иностранца инженерному, подкопному и гранатному делу.[13]
В 1681 г. в Киеве нёс службу стрелецкий полк полковника Никиты Харитоновича Борисова (5 капитанов и 584 стрельца)[14].
1682, 1683 гг.
По Росписи Киева 1682 г.[15] в Большом и Малом городе “в омбарах снаряду”:      
1. Орудия:
-пушка медная “Лев” – 1;
-пушки медные (“галанские”) – 8;
-пищали медные (разнокалиберные) – 89;
-пищали (разнокалиберные) – 10;
-пушки медные (“верховые”) – 13;
-“дробовых”(?) – 10;
-“тюфека”(?) – 3;
-пищали – 134.
2. Боевые припасы:
-ядра пушечные – 49 233;
-ядра на цепях – 4 168;
-ядра на раздвижных прутьях – 4 454;
-“ненарядных” ядер разного калибра – 7 662;
-гранат “нарядных” больших – 1 438;
-ядер огнестрельных – 15;
-ручных гранат – 44 771;
-зелья пушечного и ручного – 8 743 пуда 35 гривенок с полу гривенкою;
-свинца – 471 пуд 33 гривенки;
-фитиль – 2 022 пуда 28 гривенок;
-селитры – 157 пуд 16 гривенок.
Сохранились подробные сведения о воинских подразделениях московских войск Киева в сентябре 1682 г.[16]:
А) рейтарский полк полковника Ягана Иваницкого (подполковник Пётр Иванов, майор – 1, ротмистров – 4, поручик – 1, прапорщик – 1, рейтар, трубачей и литаврщиков – 122);
Б) солдатский полк генерал-майора Петра Гордона (подполковники Юрий Лим и Вилим Гилд, капитанов – 6, поручиков – 7, прапорщиков – 2):
-городовых стрельцов и пушкарей – 458 (Болховских – 18, Карачевских – 15, Брянских – 175, Рыльских – 88, Путивльских – 139, Новооскольских – 11, Переяславля Рязанского – 12, Белогородского Московского жилого приказа стрельцов – 383);
-солдатские полки Юрия Фамендина и Фёдора Меера (старых солдат – 116, “новоприписных” – 16, даточных – 21);
-Московского жилого приказа стрельцы – 293 (капитаны: Семён Вишин, Семён Озеров, Михайла Масалов);
В) солдатский полк полковника Александра Ливистона (подполковник Андрей Цыерман, майор – 1, капитанов – 4, поручиков – 4, прапорщиков – 3):
-городовых солдат, стрельцов и пушкарей – 452 (Трубческих – 27, Калужских – 123, Вяземских – 46, Тульских – 27, Перемышлских – 5, Серпуховски – 23, Курских – 21, Коломенских – 10, Козельских – 21, Лихвенских – 6, Можайских – 4, Белевских – 4, Мценских – 4, Севских – 131);
Г) “Яковлевского приказу Лутохина” московская надворная пехота – 662 (подполковник Никифор Лупандин, капитанов – 7);
Д) стольника и полковника Ильи Нармоцкого приказа московская надворная пехота – 619 ( подполковник Степан Винской, капитанов – 7);
Е) стольника и полковника Сергея Сергеева приказа московская надворная пехота – 536 (подполковник – Степан Стрекалов, капитанов – 5);
Ж) солдатский полк полковника Тобиаса Калбрехта (подполковник Василий Гендер, майор – 1, капитанов – 8 (7 иноземцев, 1 русский), прапорщиков – 5 (4 иноземца, 1 русский), подьячий – 1, солдат - 778);
З) солдатский полк полковника Вилима Шарфа (подполковник Родион Тес, майор – 1, капитанов – 2, капитан-поручик – 1, поручиков – 6, прапорщиков – 8(7 иноземцев, 1 русский), курских солдат – 741);
И) киевские пушкари – 36.
“Всего на службе великих государей в Киеве ратных розных чинов людей”: генерал-майор – 1, стольников и полковников – 6, подполковников – 9, майоров – 4, ротмистров – 4, капитанов – 41, капитан-поручик – 1, поручиков – 24, прапорщиков – 19, подьячих – 14, рейтар – 122, московской надворной пехоты – 1819, городовых солдат, стрельцов и пушкарей – 911, старых киевских солдат – 153, московского жилого приказа стрельцов – 293, московского белгородского жилого приказа стрельцов – 1520, киевских пушкарей 36, лекарь – 1, ученик лекаря – 1. Итого 5363 человека.
Еще один документ конца XVII в. гласит, что в состав гарнизонных войск Киева 1682 г. входили: “…генерал маеор Пётр Гордон и столников и полковников и всяких чинов начальных людей и подьячих и рейтар и салдат и стрельцов и пушкарей и лекарей и учеников было на лицо 3970 человек”.
В январе 1683 г. в дополнение к уже стоящим в Киеве войскам прибыли:
1.      С боярином и воеводой князем Петром Семёновичем Прозоровским:
     -полка стольника и полковника Я. Лутохина: подполковник Н. Лупандин, капитанов – 7, стрельцов – 686;
     -полка стольника и полковника А. Лутохина: подполковник С. Винский, капитанов – 7, стрельцов – 655;
     -полка стольника и полковника С. Сергеева: подполковник С. Стрекалов, капитанов – 6, стрельцов – 570;
2.      Болховских пушкарей и пушкарского чина людей – 18; Серпуховских пушкарей – 24; Калужских пушкарей и стрельцов – 132; Трубчевских солдат – 134; Карачевских пушкарей и затинщиков – 15; Белевских воротников – 4; Козельских пушкарей – 6; Можайских пушкарей – 4; Курских пушкарей – 2; Брянских стрельцов – 133, а пушкарей – 51; Вяземских стрельцов – 50; Перемышлских пушкарей – 5; Лихвинских пушкарей – 6; Тульских стрельцов и пушкарей – 35; Севских стрельцов – 161; Рыльских стрельцов – 90; Коломенских стрельцов – 12; Путивльских стрельцов – 145; Переяславля Рязанского пушкарей – 12; Новооскольских пушкарей – 16; Мценских пушкарей – 19; Всего: 1093 человека;
3.      Из Переяславля в Киев направлены: - Московского выборного полка генерала Агея Алексеевича Шепелева: майор – 1, капитан – 1, поручик – 1, прапорщиков – 2; урядников и солдат – 391;
4.      Из Белгорода в Киев присланы: - Белгородского Московского жилого приказа стрельцов – 387; - Солдатского строя полк полковника Тобиаса Кальбрехта: подполковник Васиий Гинтер, майор – 1, капитанов – 8, поручиков – 7, прапорщиков – 5, подьячий – 1, солдат – 811; - Солдатского строя полк полковника Вилима Шарфа: подполковник Рдион Тес, майор – 1, капитанов – 2, капитан-поручик – 1, поручиков – 6; прапорщиков – 8; солдат 746.[17]
Всего в 1683 г. вместе со старыми и прибывшими войсками в Киеве находился 9 441 человек.[18]
1684 г.
10 апреля 1684 г. генерал П. Гордон по прибытию в Киев “дал смотр” киевскому конному полку и заключил, что в нём всего 124 человека[19].
Уже 24 апреля генерал истребовал списки гарнизона, артиллерии и боеприпасов, находящихся в Киеве. Согласно с этими данными П. Гордон оставил запись в своём “Дневнике”, где подробно описывает состав гарнизона. Это:
-пехота (6 полков) – 2621 человек;
-конница (1 полк) – 124 человека;
-пушкарей – 35 человек.
В начале мая 1684 г. П. Гордон подал книги о жалованье за прошедшее полугодие на ратных людей киевского гарнизона из конницы и из пехоты. На тот момент количество их было следующим: полковников – 2, подполковников – 5, майоров – 3,  ротмистров – 4, капитанов – 12, лейтенантов – 12, корнетов и прапорщиков – 6, стрелецких пятидесятников – 6, стрелецких десятников – 23, сержантов – 9, каптенармусов – 6, капралов – 4, полковой писарь – 1, рейтар – 126, солдат – 120, стрельцов – 256[20].
Согласно “Свитков”, поданных 16 июля 1684 г. непосредственно под началом генерала П. Гордона находилось: 2 полковника, 5 подполковников, 3 майора, 5 ротмистров, 11 капитанов, 12 лейтенантов, 6 прапорщиков и корнетов, 123 рейтара, 140 солдат, 281 стрелец. Всего в команду П. Гордона без начальных людей входило 579 человек[21].






[1] Дополнения к актам историческим, собраныя и изданыя Археографической комиссиею. т.VII. Спб. 1859., стр.163-169.
[2] РГАДА, ф.124, Малороссийские дела, оп.1, №5, л.25,25 об., 1677 г.
[3] РГАДА, ф.124, Малороссийские дела, оп.1, №5, л.66,66 об., 1677 г.
[4] РГАДА, ф. 124, п.1, №19, л.18-19, 1678 г.
[5] РГАДА, ф.124, Малороссийские дела, оп.1, №19, л.33,34,35, 1678 г.
[6] РГАДА, Малороссийские дела, оп.1, №19, л.21-24 об., 1678 г.
[7] РГАДА, Малороссийские дела, оп.1, №19, л.21-32 об., 1678 г.
[8] РГАДА, ф.124, Малороссийские дела, оп.1, 19, л. 27, 1678 г.
[9] Романов М.Ю. Стрельцы московские. М., 2004. С.68
[10] Романов М.Ю. Стрельцы московские. М., 2004. С.275-276.
[11] Малов А.В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории. 1656-1671 гг. М., 2006. С.118.
[12] Малов А.В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории. 1656-1671 гг. М., 2006. С.566.
[13] Левыкин А.К. Русские городовые пушкари второй половины XVII века // Вопросы истории. М., 1985. №3. С.177.
[14] Романов М.Ю. Стрельцы московские. М., 2004. С.252.
[15] Закревский Н. Описание Киева. М. 1868., стр.902.
[16] Дополнения к актам историческим собранные и изданные Археографической комиссией. т.10. Спб. 1867., стр.103-111.
[17] Дополнения к актам историческим собранные и изданные Археографической комиссией. т.10. Спб. 1867., стр.100-111.
[18] Там же, стр.110-118.
[19]            Гордон Патрик. Дневник, 1684-1689. М., 2009. С.14.
[20]            Там же, С.20.
[21]            Там же, С.28.
[22] Терновский С.А. Киев в 1684-85 годах по описанию служилого иноземца Патрика Гордона. Киев, 1875. С.19.
[23] Там же, С.23.
[24] Там же, С.31.
[25] Гордон Патрик. Дневник, 1684-1689. М., 2009. С.69.
[26] Там же, С.70.
[27] РГАДА, ф.210, Разрядный приказ, оп.6-з, №50, Стол Киевского повытья, л.1-157 об.
[28] Рабинович М.Д. Стрельцы в первой четверти XVIII в. // Исторические записки. Т.58. М., 1956. С.275,279.
[29] Чтения в историческом обществе Нестора летописца. Кн.6. Киев, 1892, С.32.
[30] Там же, С.61.
[31] Лукьянов П.М. Производство пороха в России в первой четверти XVIII в. // Полтава. К 250-летию Полтавского сражения (Сборник стаей). М. 1959.
[32] Рабинович М.Д. Стрельцы в первой четверти XVIII в. // Исторические записки. Т.58. М., 1956. С.301.
[33] Там же, С.302.
[34] Панашенко В.В. Киев накануне и в годы вторжения шведской армии на Украину (1706-1709 гг.). // Тезисы докладов и сообщений научной конференции, посвящённой 275-летию Полтавской битвы (26-27 июня 1984 г.). Полтава, 1984. С.30.
[35] Там же, С.30.
[36] Фунтовые.
[37] Пудовые.
[38] Год вступления в должность.
[39] Чтения в историческом обществе Нестора летописца. Кн.6. Киев, 1892, С.141-144.
[40] Исторические материалы из архива Киевского губернского правления. Выпуск 1-й. Киев, 1882, С.172.





Rambler's Top100



ГАРНИЗОННЫЕ ВОЙСКА КИЕВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII - НАЧАЛЕ XVIII ВЕКОВ.
Киев – “Мать городов русских”. В прежние времена город был столицей могущественной Древнерусской державы, а в следующие столетия – центром экономической, общественно-политической и культурной жизни. Находившийся под властью литовских и польских королей в 15-16 веках Киев в середине 17-го века переходит в состав Московского государства, а его жители в 1654 году присягают на верность русскому царю Алексею Михайловичу.
Территориальное расположение Киева вблизи границ с Польшей и Крымским ханством (вассалом Турции) - традиционными врагами Российского государства требовало от московского правительства усиления военной группировки на этом участке. Город был мощной крепостью, одной из сильнейших в стране, и вместе с тем важным войсковым центром края. Недаром говорил И. Лукьянов, московский священник-паломник начала XVIII века, побывавший в Киеве дважды (1700 и 1702 гг.), что этот город “подлинный замок Московской державы”. А киевский губернатор И.Ю. Трубецкой говорил, что “Киев город пограничный и другим губерниям не пример”.
Еще до объединения с Россией украинский гетман Б. Хмельницкий просил царя Алексея Михайловича, чтобы были направлены “в Киев и в иные городы своих государевых воевод, а с ними ратных людей, хотя с 3000 человек”[1].
В Киеве по указу российского правительства уже в первый год после воссоединения Украины с Россией началось усовершенствование крепостных сооружений города и усиление его гарнизона, как в личном составе, так и в вооружении и боеприпасах.
В 1654 г. в Киев прибыли первые русские воеводы – князья Ф.С. Куракин и Ф.Ф. Волконский. При отправке этих должностных лиц в Малороссию им был дан царский наказ следующего содержания: “Великий государь прислал в Киев их, своего царскаго величества бояр и воевод, и с ними ратных людей для обереганья от польских и литовских людей”[2].
Количество войск, находящихся в распоряжении киевского воеводы было значительно больше, чем в других малороссийских городах. По “Московским статьям” гетмана И.М. Брюховецкого в Киеве должно было находиться 5000 человек, а остальных городах от 300 до 2000 человек.
 Анализируя данные по составу русских ратных людей в киевском гарнизоне можно сделать вывод, что основную его часть составляли подразделения следующих родов войск: стрельцы, рейтарские и солдатские полки нового строя, люди пушкарского чина.
Стрелецкие полки (приказы) посылались из Москвы ежегодно на государеву службу в приграничные города. Служба обычно длилась не более года, но часто эти сроки затягивались. Так, например стрельцы приказов И. Зубова и И. Елагина находившиеся в Киеве с 1672 года получили смену только в 1675 году[3].
В состав служилых людей пушкарского чина входили пушкари, затинщики, воротники, а также мастера по производству орудий и боеприпасов. Пушкари служили прислугой при крупнокалиберной и средней артиллерии, затинщики при мелкокалиберной, а воротники являлись городовой стражей[4]. Пушкари расписывались по два человека на орудие. Кроме службы непосредственно у орудия пушкари обязаны были нести караульную службу у казённых погребов[5].
Киев в XVII столетии состоял из пяти самостоятельных городов, которые соединялись между собой воротами. Территориально русский гарнизон размещался в Верхнем Большом и Меньшом городе. Царское управление в городе осуществлялось в Приказной палате.

1655,1656,1658,1659 гг.
“Выписка из отписки боярина, дворецкого и воеводы В.В. Бутурлина с товарищами о приходе их в Киев”[6] говорит о том, что 12 июля 1655 г. Василий Васильевич Бутурлин привёл в Киев ратных людей для совместных боевых действий с украинскими казачьими войсками Богдана Хмельницкого. Упоминается подразделение Могилёвских стрельцов с головой Артамоном Матвеевым.
Московское правительство поддерживало свои войска, находившиеся в это время в Киеве. Для повышения боеспособности гарнизона в город шёл поток вооружения и воинских припасов. Так в указе “Об отпуске пушечных припасов в Киев…”[7] датированном  февралём 1660 года в Киев из Смоленска направлено 1000 пуд пороха и фитиля, свинца 3000 пуд.
Киев являлся городом сосредоточения не только российских воинских припасов, но и местом своза боевых трофеев. В ходе боевых действий между российско-украинскими войсками и армией шляхетской Польши было захвачено немало военного имущества противника. В “Отписке Киевского воеводы Григория Ромодановского”[8] написанной в конце 1656 г. говорилось об отсылке из Киева 12 пушек и 3-х литавр в Москву. В частности воевода писал: “…корунаго (коронного – С.И.) гетмана Станислава Потоцкого я с твоими государевыми людьми побили, и на том бою взяли 3 литавры, и те пушки и литавры привезли мы с собою в Киев”. 22 декабря 1656 г. 12 пушек (медные полуторные и полковые) взятые в польских городах и трофейные литавры, были отправлены в Москву с майором Андреем Чубаровым из рейтарского полка Владимира Фонвизина.
В 1658 г. Украину охватила смута. Гетман И. Выговский изменил русскому царю и вступил в союз с крымским ханом.
Для усиления гарнизона Киева в город были направлены полки боярина и воеводы В.Б. Шереметева и стольника князя Г. Козловского, в частности Киевских стрельцов – 422 человека, Московских стрельцов “Иванова приказу Зубова” – 402 человека, “Иванова приказу Монастырёва” – 487 человек.[9]
В “Наказе боярину Василию Борисовичу Шереметеву с товарищами, назначенному воеводой в Киев…” от 21 июля 1658 года, говорится: “…великий государь…велел боярину и воеводам, Василью Борисовичу Шереметеву, да столником князю Юрью Никитичю Борятинскому, да Ивану Ивановичу Чеадаеву, да дьяку Алексею Посникову быть на своей государеве службе в Киеве;…Да с ним же боярином и воеводою…велено быть на государеве службе московских чинов стряпчим и дворяном московским и жильцом, 21 человек, да голове московских стрельцов Ивану Зубову с приказом. Да…быть полковнику драгунскому Вилиму Эглину, а с ним камарицких драгунов тысяча человек…”[10]
В августе к стенам Киева приступили войска И. Выговского. Гарнизон успешно отражал атаки осаждавших и продержался до подхода основных русских сил. В одной из атак на войска И. Выговского отличились стрельцы И. Зубова, они выбили вражеский отряд из пригорода и захватили казачью хоругвь[11].
Находящиеся в Киеве полки были хорошо обеспечены воинскими припасами, “Сентября в 19 день отпущено в Киев с стольником и воеводою с князем Григорьем Козловским: 13 бочек зелья, 192 пуда свинцу, 195 пуд фетилю. Да октября в 24 день в Киев же отпущено из Переяславля, как боярин Василий Борисович Шереметев из Переясловля пошёл в Киев: 23 бочки зелья, 300 пуд свинцу, 100 пуд фетилю”.[12]
1660, 1661 гг.
Сохранились данные из Росписи[13] от 13 июля 1661 г. поданной из Киева воеводами Иваном Ржевским и Алексеем Мещериновым, где указано следующее количество ратных людей в этом городе:
-рейтар – 978;
-драгун – 166;
-солдат – 1691;
-стрельцов – 1633;
-пушкарей – 31.
Всего 4499 человек.
Пушечных и оружейных припасов в Киеве на этот момент было следующее количество:
-зелья – 589 пуд;
-свинца – 128 пуд;
-фитиля – 261 пуд;
-селитры – 447 пуд2 чети;
-серы – 20 пуд.
Более подробно о войсках и запасах киевского гарнизона те же воеводы докладывали в сентябре того же года:
1.      Ратных людей:
-Яковлева полку Обернятина (начальных людей – 30, рейтар – 967);
-Юрьева полку Гульцына (начальных людей – 11, драгунов – 130);
-Андрея Гамолтона (начальных людей – 38, солдат – 1687);
-2 стрелецких приказа (сотников стрелецких – 10 человек, стрельцов – 1348).
Всего 4252 человека.
2.      Пушечных запасов:
-зелья – 629 пуд (ручного и пушечного);
-свинца – 89 пуд 3 гривенки;
-фитиля – 248 пуд;
-серы – 2 пуда;
-селитры – 747 пуд 2 чети.
В 1661 и 1663 гг. Киев подвергся нападению со стороны Польши.
В 1660-1661 гг. в городе находились стрельцы полка стрелецкого головы Алексея Аврамовича Мещеринова. В июне 1661 г. опытный командир этого подразделения был назначен в заместители (товарищи) управлявшему русскими войсками в Киеве в это время воеводе И.А. Ржевскому[14].
1665 г.
О численности гарнизонных войск Киева в начале 1665 г. может рассказать “Список с росписи, какову подал в Приказ Малыя Росии полковник Андрей Гамонтен, за своею, рукою, в нынешнем во 173 (1665) году, генваря в 6 день”[15]. Согласно с этим документом в Киеве находились:
Кавалерия:
-рейтарский полк Тимофея Тургенева – 500 человек (200 человек “безконных”);
-драгунский полк Ивана Юнкмона – 23 человека;
-драгунский “шквадрон” подполковника Лаврентия Франзбекова – 16 человек;
Пехота:
-солдатский полк Андрея Гамонтена – 450 человек;
-солдатский полк Якова Голста – 460 человек;
-стрельцы приказа Михаила Кабанова – 300 человек;
-стрельцы приказа Ермагена Чертовского – 170 человек;
Артиллерия:
-пушкарей и “целовальников” – 40 человек.
Всего в Киеве находилось 1955 ратных людей.
О количественном составе киевского гарнизона летом 1665 г. говорит “Отписка к царю Киевскаго воеводы князя Никиты Львова”[16] от 4 июня 1665 г. В частности, в ней говорится: “…велено…в Киеве быть Московских стрельцов головам Ивану Мещеринову да Ивану Лопатину и их приказов сотником и стрельцом тысячи человеком, да голове стрелецкому Михайле Кабанову и сотником, которые в Киев посланы на вечное житье; из Севска Комарицким драгуном семи стам человеком; а началных…людей, которые за полками, и рейтаров и драгунов и салдатцких чинов служилых людей из Киева роспустить…”
1669, 1670 гг.
По росписи[17] окольничего и воеводы князя Григория Афанасьевича Козловского в мае 1669 г. в Киеве находились следующие царские войска:
1.    Полки рейтарского строя: подполковник – 1; майор – 1; ротмистров – 4; подпоручиков - 6; прапорщиков – 5; квартирмейстер – 1; адъютантов – 2; рейтар: Тимофеева полку Тургенева – 261 (141 конных, 120 пеших), Ивановского полку Шепелева, Яковлевского полку Билса – 223 (71 конный, 152 пеших);
2.    Полки солдатского строя: а) полковника Якова Фан Голстена: майоров – 2; капитанов – 4; поручиков – 8; прапорщиков – 8; солдат – 183; б) подполковника Андрея Гамолтона: майор – 1; капитанов – 4; поручиков -7; прапорщиков – 6; солдат – 243;
3.    Стрелецкие полки: а) головы Московских стрельцов Матвея Сапягина: полуголова – 1; сотников – 10; стрельцов – 513; б) майора Ермогена Чертовского: сотников – 10; стрельцов – 515.
Воеводы расположенных в Киеве войск неоднократно сообщали в Москву, что многие холостые солдаты, стрельцы и рейтары за время службы в городе поженились на местных жительницах и обзавелись семьями. По сообщению Г. Козловского среди личного состава гарнизона было следующее количество ратных людей: рейтар Тимофея Тургенева – 79 человек, солдат полка Якова Фан Голстена – 133 человека, стрельцов Ермогенова приказа Чертовского – 156 человек. Всего 368 ратников.[18]
Частыми были побеги с гарнизонной службы не только простых солдат, стрельцов и казаков, но и начальных людей. Так в мае 1669 г. Г Козловский докладывал царю, что киевскую ратную службу покинули: 1 майор, 2 капитана, 5 поручиков, 5 прапорщиков и 2 трубача.[19]
В 1670 г. войска Оттоманской порты (турки и татары) захватили у Польши Подолию, и оттеснив русские и украинские войска от Чигирина стали угрожать Киеву.
1672 г.
Осенью 1672 г. малороссийский протопоп Симеон Адамович в ожидании турецко-татарского нашествия просил царя: “…Прибавливайте сил в Киев…ведаешь, твоя милость, непостоянство наших людей; лучше держатися будут, как государевы силы в те городы прибавят”[20].
Стрельцы приказа Ивана Зубова в ноябре этого года были направлены с боярином и князем Ю.П. Трубецким из Москвы в Киев и пробыли в нём до 1675 года[21].
1674 г.
28 августа 1674 г. киевский воевода князь Юрий Трубецкой докладывал об опасности нападения турок на Киев и о недостаточности средств обороны города. В частности он сообщал: “…А в Киеве твоих великого государя ратных людей, салдат и драгунов и стрельцов, малолюдство, в приход неприятельских больших людей верхних киевских обеих городов обнять некем…для проведыванья вестей, конных ратных людей послать некого, в Киеве рейтар толко 70 человек, и те бедны и безконны. А и пехотного, государь, строю малолюдство, и зелья малож…”[22]
О составе Киевского гарнизона в 1674 г. говорит “Опись личного состава военного гарнизона, продовольственных запасов, казны и других, находящихся в Киеве при воеводе Ю.П. Трубецком (1674 г., сентября 1)”.[23] В документе в частности сообщалось:
1.      “Полку боярина и воеводы князя Юрия Петровича Трубецкого”: стряпчих – 6; стольников – 6; дворян московских – 3; жильцов – 11.
2.      “Полку боярина и воеводы князя Юрия Петровича Трубецкого с товарыщи”:
- рейтарского строя: подполковников – 2 (Вилим Рейтар, Яган Иваницкий); ротмистров – 3; поручиков – 3; прапорщиков – 2; “киевского полку рейтар” – 79;
- драгунского строя: полковник – 1 (Миколай Фанзалин[24]); подполковников – 2; капитанов – 4; прапорщиков – 3; “камарецких драгунов” – 802;
солдатского строя: а) 1-й полк: полковник – 1 (Юрья Фамендин); подполковник – 1 (Андрей Цымарман); капитанов – 4; поручиков 5; солдат – 268; б) 2-й полк: полковник – 1 (Фёдор Мейер); подполковник – 1 (Еган Рель); капитанов – 3; поручиков – 4; прапорщиков – 2; солдат – 224;
московские стрелецкие полки: а) 1-й полк: голова – 1 (И.Д.Зубов); сотников – 8; стрельцов – 681; б) 2-й полк: голова – 1 (М.Г. Уваров); полуголова – 1 (Фёдор Брянченинов); сотников – 7; стрельцов – 608; в) 3-й полк: голова – 1 (Л.В. Изедлиев); полуголова – 1 (Тимофей Герасимов); сотников – 6; стрельцов – 533; г) 4-й полк: голова – 1 (И.К. Елагин); полуголова – 1 (Яков Рыкачев); сотников – 7; стрельцов – 644; д) 5-й полк: голова – 1 (Е.Г. Вешняков); сотников – 4; стрельцов – 407;
-   стрелецкие подразделения: а) “Иванова приказу Ендогурова”: сотников – 2; стрельцов – 286; б) “Петрова приказу Астафьива”: сотников – 2; стрельцов – 260; в) “Полуголовы Григория Осиповича Салова”: сотников – 4; стрельцов – 284.
        3. “За полками начальные люди у разных государевых дел”: капитанов – 2; поручиков – 2; “киевской приказной избы подьячих” – 12; киевских пушкарей – 43.
Всего в гарнизон Киева в сентябре 1674 г. входило 5 199 человек.
Кроме несения гарнизонной службы войска, дислоцировавшиеся в Киеве, привлекались на работы по укреплению фортификационных сооружений города. Так в описи состояния Киевской крепости от 14 сентября 1674 г.[25] говорится, что в работах принимали участие следующие гарнизонные подразделения:
1.      В Киевском в Верхнем в Меньшем городе: “Иванова приказу Елагина стрельцы”, “полуголовы Григорьева приказу Салова стрельцы”, “Ермогенова приказу Вешнякова стрельцы”, “Милолаева полку Фанзалина драгуны”, “Юрья Фомедина Фёдора Мейера их полков солдаты”, “Лукина приказу Изъединова стрельцы”, “Ивана Зубова да Ивана Ендогурова их приказов стрельцы”, “Михайла Уварова стрельцы”, “Петровского приказу Остафьива стрельцы”.
2.      В Большом городе: “Богданова приказу Пыжова стрельцы”, “Авксентьива приказу Писарева стрельцы”, “Алексеева приказу Жукова стрельцы”.
Если сопоставить эти данные с “Описью…” от 1 сентября 1674 г., то можно заметить, что все воинские подразделения, за исключением рейтар, были задействованы в инженерных работах.

Кроме данных о личном составе гарнизона “Опись…” от 1 сентября 1674 г. содержала данные о наличии в казённых и оружейных амбарах Киева боеприпасов. В перечневой описи упоминается: 3017 пуд пороха пушечного, 322 пуда пороха для ручного оружия, 2421 пуд свинца, 607 пуд фитиля.
В казённом амбаре хранились ядра для различного типа артиллерийских орудий: “…800 голанских ядер весом по 400 пуду по 10 гривенок, 400 ж по пуду по 7 гривенок, 418 ядер по 12 гривенок ядро, 1434 ядра по 6 гривенок ядро, 1203 ядра по 2 гривенки без чети ядро, 4242 ядра по 2 гривенки ядро, 1050 ядер по 2 гривенки с четью ядро, 112 ядер по 4 гривенки без чети ядро, 68 ядер по пол 4 гривенки ядро, 330 ядер по 3 гривенки без чети ядро, 940 ядер по полу 2 гривенки ядро, 167 ядер по гривенки ядро, 76 пополу гривенки ядро”. Кроме пушечных ядер здесь упоминаются и большое количество ручных гранат – 2997 штук.
В оружейном амбаре хранилось разнообразное вооружение и амуниция войск Киевского гарнизона: “затинных” пищалей – 50, мушкетов – 6030 (из них 4580 неисправных), карабина – 72, пары пистолетов – 75 (из них 43 неисправных), шпаг – 1662, полу-пик – 450, топоров – 100, шишаков – 1135, пар лат – 1240 (все испорчены).
1675, 1676 гг.
На вооружении гарнизона находилось не только исправное оружие, но и с какими либо недостатками. Их ремонтом и даже изготовлением занимались специально обученные люди. Так в “расходной книге” киевской приказной избы 1675-1676 гг.[26] есть отметка о выдаче жалованья “киевским жителям слюсарям, которые работают – делают государево ружье: корабины и пистоли”, это Иван Плющенко, Михаил и Ермолай Сафоновы и другие. Кроме местных мастеров этими же вопросами занимались и московские ратные люди: “салдацкого строю поручик” Яган Еденбак – “сделал вновь государевых 35 карабинов, по уговору”, 12 московских стрельцов-плотников – “работают в оружейном анбаре пушечные станки и колеса”. Пушечным литьём занимался “киевский житель пушечной мастер” Иван Степанов.
В 1675-1676 гг. в Киеве находилось 11 московских стрелецких приказов состоящих под командою “голов”: Авксентия Писарева, Петра Остафьева, Ивана Елагина, Ивана Ендогурова, Григория Салова, Ермогена Вешнякова, Богдана Пыжова, Ивана Зубова, Михаила Уварова, Луки Изъединова, Алексея Жукова.
Кроме стрелецких подразделений в Киеве находились: 1) 2 рейтарских полка – “старый Киевский полк” Ягана Иваницкого и полк полковника Ивана Шепелева; 2) 2 полка “солдатского строя” – полковника Юрия Фамендина (1 подполковник, 3 капитана, 4 поручика и 270 солдат) и полковника Фёдора Мейера (1 подполковник, 2 капитана, 3 поручика и 222 солдата); 3) драгунский полк полковника и инженера Миколая Фанзалена; 4) отряд “инженерскаго и подкопнаго дела маеора” Юрия Лима, с 2-мя прапорщиками.
При войсках Киевского гарнизона состоял “Оптекарского приказу лекарь” Алексей Бединский и “киевские жители - цырулики” Максим Михайлов и Клим Прокофьев.[27]



[1] Воссоединение Украины с Россией. Документы и материалы. т.3. М., 1953. С.412.
[2] Чтения в историческом обществе Нестора летописца. Кн.6. Киев, 1892, С.124,125.
[3] Романов М.Ю. Стрельцы московские. М., 2004. С.69.
[4] Левыкин А.К. Русские городовые пушкари второй половины XVII века // Вопросы истории. М., 1985. №3. С.176.
[5] Там же, С.177.
[6] Акты Московского государства, изданные императорскою академиею наук. Том.II. Разрядный приказ. Московский стол. 1635-1659. Спб. 1894., С.420.
[7] Акты Московского государства, изданные императорскою академиею наук. Том.II. Разрядный приказ. Московский стол. 1660-1664. Спб. 1901., С.373.
[8] Акты Московского государства, изданные императорскою академиею наук. Том.II. Разрядный приказ. Московский стол. 1635-1659. Спб. 1894., С.476,477.
[9] Акты, относящиеся к истории южной и западной России, собранные и изданные Археографической комиссиею. Том 7. 1657-1663. 1668-1668. Спб. 1872., С.315.
[10] Акты, относящиеся к истории южной и западной России, собранные и изданные Археографической комиссиею. Том 15. 1658-1659. Спб. 1892., С.191-192.
[11] Романов М.Ю. Стрельцы московские. М., 2004. С.232
[12] Акты, относящиеся к истории южной и западной России, собранные и изданные Археографической комиссиею. Том 7. 1657-1663. 1668-1668. Спб. 1872., С.314.
[13] Акты, относящиеся к истории южной и западной России, собранные и изданные Археографической комиссиею. Том 7. 1657-1663. 1668-1668. Спб. 1872., стр.328,329.
[14] Романов М.Ю. Стрельцы московские. М., 2004. С.297.
[15] Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России. т.5., Спб., 1867. С.235.
[16] Там же, С.286.
[17] Акты, относящиеся к истории южной и западной России, собранные и изданные Археографической комиссиею. т.8. 1668-1669. 1648-1657. Спб 1873., стр.199.
[18] Там же, стр.210.
[19] Там же, стр.208.
[20] Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России, собранные и изданные Археографическою комиссиею. т.XI. Спб., 1863. С.83.
[21] Романов М.Ю. Стрельцы московские. М., 2004. С.233.
[22] Акты, относящиеся к истории южной и западной России, собранные и изданные Археографической комиссиею. т.11. 1672-1674. Прибавления 1657. Спб. 1879., стр.648,650.
[23] РГАДА, ф.137, Боярские и городовые книги, №20-а, Галич, л.954-965 об., 1674 г.
[24] Николай Фанзален упоминается в этом документе как полковник и инженер.
[25] РГАДА, ф.137, Боярские и городовые книги, №20-а, Галич, л.967-1008 об., 1008А, 1674 г.
[26] Чтения в историческом обществе Нестора Летописца. Книга 11. Киев. 1896., стр.9.
[27] Там же, стр.10-11.
[28] Дополнения к актам историческим, собраныя и изданыя Археографической комиссиею. т.VII. Спб. 1859., стр.163-169.
[29] РГАДА, ф.124, Малороссийские дела, оп.1, №5, л.25,25 об., 1677 г.
[30] РГАДА, ф.124, Малороссийские дела, оп.1, №5, л.66,66 об., 1677 г.
[31] РГАДА, ф. 124, п.1, №19, л.18-19, 1678 г.
[32] РГАДА, ф.124, Малороссийские дела, оп.1, №19, л.33,34,35, 1678 г.
[33] РГАДА, Малороссийские дела, оп.1, №19, л.21-24 об., 1678 г.
[34] РГАДА, Малороссийские дела, оп.1, №19, л.21-32 об., 1678 г.
[35] РГАДА, ф.124, Малороссийские дела, оп.1, 19, л. 27, 1678 г.
[36] Романов М.Ю. Стрельцы московские. М., 2004. С.68
[37] Романов М.Ю. Стрельцы московские. М., 2004. С.275-276.
[38] Малов А.В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории. 1656-1671 гг. М., 2006. С.118.
[39] Малов А.В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории. 1656-1671 гг. М., 2006. С.566.
[40] Левыкин А.К. Русские городовые пушкари второй половины XVII века // Вопросы истории. М., 1985. №3. С.177.
[41] Романов М.Ю. Стрельцы московские. М., 2004. С.252.
[42] Закревский Н. Описание Киева. М. 1868., стр.902.
[43] Дополнения к актам историческим собранные и изданные Археографической комиссией. т.10. Спб. 1867., стр.103-111.
[44] Дополнения к актам историческим собранные и изданные Археографической комиссией. т.10. Спб. 1867., стр.100-111.
[45] Там же, стр.110-118.
[46]            Гордон Патрик. Дневник, 1684-1689. М., 2009. С.14.
[47]            Там же, С.20.
[48]            Там же, С.28.
[49] Терновский С.А. Киев в 1684-85 годах по описанию служилого иноземца Патрика Гордона. Киев, 1875. С.19.
[50] Там же, С.23.
[51] Там же, С.31.
[52] Гордон Патрик. Дневник, 1684-1689. М., 2009. С.69.
[53] Там же, С.70.
[54] РГАДА, ф.210, Разрядный приказ, оп.6-з, №50, Стол Киевского повытья, л.1-157 об.
[55] Рабинович М.Д. Стрельцы в первой четверти XVIII в. // Исторические записки. Т.58. М., 1956. С.275,279.
[56] Чтения в историческом обществе Нестора летописца. Кн.6. Киев, 1892, С.32.
[57] Там же, С.61.
[58] Лукьянов П.М. Производство пороха в России в первой четверти XVIII в. // Полтава. К 250-летию Полтавского сражения (Сборник стаей). М. 1959.
[59] Рабинович М.Д. Стрельцы в первой четверти XVIII в. // Исторические записки. Т.58. М., 1956. С.301.
[60] Там же, С.302.
[61] Панашенко В.В. Киев накануне и в годы вторжения шведской армии на Украину (1706-1709 гг.). // Тезисы докладов и сообщений научной конференции, посвящённой 275-летию Полтавской битвы (26-27 июня 1984 г.). Полтава, 1984. С.30.
[62] Там же, С.30.
[63] Фунтовые.
[64] Пудовые.
[65] Год вступления в должность.
[66] Чтения в историческом обществе Нестора летописца. Кн.6. Киев, 1892, С.141-144.
[67] Исторические материалы из архива Киевского губернского правления. Выпуск 1-й. Киев, 1882, С.172.





Rambler's Top100



После событий 2014 года и наступления периода Декоммунизации в сопредельном с РФ государстве я с тревогой наблюдал, как все это отразится на более далеких этапах совместной истории и в частности периоеде Полтавской битвы (1709 год). Особенно беспокоила судьба близкого мне Музея-заповедника "Поле Полтавской битвы". И вот сегодня узнал, что исторические корректировки произошли и на этом культцрном обьекте. http://poltava.to/news/39749/ В частности, были внесены изменения в комплекс мозаик на фасаде Сампсониевского храма входящего в комплекс музея-заповедника "Поле Полтавской битвы". Кто-то увидел в желто-голубых цветах шведского флага элементы родной государственной символики, которой недостойно быть под копытами царского коня.

Как говорится - найдите отличия. Кроме этого были демонтированы два герба Российской империи и заменены на иконы.

Что дальше? Изменения внутри здания? Ждем продолжений...






Rambler's Top100



Анонсируя мероприятия проводимые 27 июня 2016 года в рамках историко-культурного фестиваля «Полтавская битва-307» сотрудники Государственного историко-культурного заповедника «Поле Полтавской битвы» (г. Полтава, Украина) сообщали, что среди прочего в музейном дворике посетителям будет представлена 3D-проекция Полтавской битвы и основных этапов становления и строительства основного здания музея-заповедника:

"ПОЛТАВЦЯМ ПОКАЖУТЬ 3D-ПРОЕКЦІЮ ПОЛТАВСЬКОЇ БИТВИ" http://poltava.to/news/38677/
"Туристам покажут 3d проекцию Полтавской битвы" http://poltava.sq.com.ua/rus/news/novosti/05.06.2016/turistam_pokazhut_3d_proektsiyu_poltavskoy_bitvy/
"Полтавчанам покажут 3D-проекцию Полтавской битвы" http://allpoltava.info/sobytiya/item/359-11.html

К сожалению, события нынешней повседневности на территории Украины не позволили сотрудникам музея «Поле Полтавской битвы» в полной мере отметить в этом году годовщину победы русского оружия над армией Карла XII под Полтавой 27 июня 1709 года. В том числе, не была показана широкой общественности и 3D-проекция:
"307 годовщину Полтавской битвы отметили скромно (ФОТО)" http://ru.vpoltave.info/post/46589-307-godovshhinu-poltavskojj-bitvy-otmetili-skromno-(foto)

К счастью человечество имеет такую великую вещь как интернет, на просторах которого удалось найти видео ряд проекции, которая создана достаточно профессионально и познавательно. Думаю особенно интересен этот материал будет всем интересующимся событиями военной истории начала 18 века, а также особенностями фортификационных укреплений полтавской крепости в период ее осады (май-июнь 1709 года).





Rambler's Top100



Автор и режиссер документального фильма "З одвiчнiстю на "тi". Кадетський корпус. Частина 1" (в переводе на русский язык:"С вечностью на "ты". Кадетский корпус. Часть 1") Людмила Нестуля в своей работе (из серии "З одвiчнiстю на "тi" Полтавщина архiтектурна") подробно и с любовью рассказала историю одного из памятных мест города Полтавы - Полтавского Петровского кадетского корпуса, который к сожалению в настоящее время находится в достаточно плачевном состоянии. История Полтавского корпуса тесно связана не только с жизнью города, но и Российской империи в целом. Плеяда известных выпускников корпуса проходит чередой перед нами. Язык в фильме большей частью украинский (голос ведущего за кадром), но присутствует и русский (вставки закадрового текста и выступление некоторых экспертов).
Лично у меня особый интерес к этому фильму, так как мне довелось прожить два с половиной года в стенах этого исторического памятника Полтавы, будучи курсантом Полтавского высшего зенитно-ракетного краснознаменного командного училища. Прогуливаясь по коридорам этого здания всегда чувствовалось веяние прошедших эпох, а каждый уголок дышал историей большой страны.
Приятного просмотра!





Rambler's Top100



REANIMATION

Спустя полтора года было принято решение о реанимации этого ЖЖ. В ближайшее время появятся новые публикации на исторические темы. Поехали! ;)))





Rambler's Top100



Profile

archive_history
archive_history

Latest Month

October 2016
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow